Откуда сей священный для нас текст?

Отсюда.

Благодарствую.

Крис Райт
ВОЛЧИЙ КОГОТЬ


Аннотация: Преследуемые силами ренегатов из Альфа Легиона и вынужденные скрываться в туманности Алаксес, Космические Волки обескровлены, но не сломлены. Молодой вожак стаи Бьорн - ныне известный среди своих воинов, как 'Однорукий' - отчаянно пытается восстановить свою честь в бою, но заменять потерянные конечности гордых легионеров не является задачей, достойной жрецов железа. Если Бьорн хочет сражаться вновь, он должен найти себе новые когти и окропить их кровью предателей...

Сцена 1
Внутри коридоров космического корабля


Шел ожесточенный бой. Отовсюду слышался вой цепных клинков, изредка прерываемый болтерным огнем; по всему помещению сражались и умирали закованные в броню космодесантники.
Его враг носил чешуйчатое, сине-зеленое одеяние предателей. Это был массивный монстр, тяжело ступавший в тактической дредноутской броне, вооруженный спаренными цепными клинками, которые располагались под кулаками, снаряженными комби-болтерами. Уже три Волка Фенриса лежали у его ног, сраженные и истекающие кровью.
Бьорн пригнулся, прижимаясь к стене коридора. Бой на корабле был ограниченным и вызывал клаустрофобию - свою роль играли широкие тени и узкие пространства. Лишь четыре воина осталось от стаи, что он взял с собой на фрегат Альфа Легиона "Йота Малафелос".
Раздался злорадный смех, искаженный вокс-решеткой шлема.
Было некуда отступать, негде укрыться. Ещё трое легионеров-предателей приближались в тени терминатора-чемпиона, шагая по телам павших.
Бьорн напрягся, готовясь к ответной атаке. Он чувствовал, что охотничий дух его оставшихся в живых братьев подготовил их к тому же.
И лишь тогда, когда его мышцы затопил поток гиперадреналина и его сердца забились в жажде убийства, он вспомнил, как это было раньше. Он вспомнил, как пришел к Слейеку за нужным ему инструментом войны, и какой ответ он получил.
- Что бы сказал Творец Клинков теперь, - размышлял Бьорн, - когда волна убийств усилилась вновь? Какие проклятия слетели бы с его обожженных и затупившихся клыков, если бы он осознал, что произошло?

Сцена 2
Внутри кузницы


Это было огромное помещение, наполненное рёвом печей. Здесь непрерывно трудились толпы работников. Отовсюду слышались удары молота, искры разлетались от расплавленного металла.
Внизу, в глубине кузнечной палубы "Храфнкеля", огни никогда не гасли. Непрерывно разливались котлы расплавленного железа, ослепляющего, когда жидкий металл шипел, остывая в кузнечных формах. Молоты поднимались и опускались на адамантиевые наковальни, и визг конвееров нарушали только благословленные сталью фигуры техножрецов в алых одеяниях.
Бьорн целеустремленно пробирался сквозь рабочее помещение. Магистр кузницы флагмана, недовольно смотря на почти черную груду иссеченного металла, бывшего древним боевым доспехом, ждал его перед раскрытой пастью зажженной печи.
- Интересно, сколько на это уйдет времени... - вырвалось из скошенной решетки посмертной маски жреца железа.
- Я ищу того, кого зовут Творцом Клинков. - окликнул его Бьорн.
- Все мы здесь, внизу, зовемся так. - ответил Слейек. - Но теперь вы нашли одного, и ему уже известно, чего вы хотите.
Бьорн взглянул на вздымающиеся серво-руки Слейека Творца Клинков, блестевшие от масел, с прилипшей к ним металлической стружкой - признаком недавней работы.
- Мне нужна перчатка.
Слейек рассмеялся сухим, как жаровня с углями, смехом.
- Вы нравитесь Королю Волков. - отсмеявшись, сказал он. - Мне сказали, он лично отправил вас сюда.
Жрец подошел ближе, и Бьорн учуял исходящую от него едкую вонь дыма.
- Но это не дает вам привилегий. - уже суровее продолжил Слейек. - Будь вы даже самим лордом Гунном - вам всё равно пришлось бы ждать своей очереди.
Бьорн поднял свою левую руку. Она представляла собой сплетение обожженных и поломанных металлических лонжеронов. С тех пор, как он потерял руку на Просперо, у него не было возможности сделать нормальную аугметическую замену, и последнее сражение против Альфа Легиона окончательно искалечило то, что от неё осталось.
- Я не могу сражаться этим. - сказал Бьорн, повернув культю к отсветам пламени. - Не снова.
- Я слышал, что у вас все прошло удачно.
- Мне нужно вновь овладеть клинком.
Уже второй раз за время их беседы магистр кузницы рассмеялся.
- Тут есть что-то ещё?
- Этой рукой я орудовал мечом. - горько прошептал Бьорн.
- Тогда лучше научиться пользоваться другой.
Бьорн напрягся, непроизвольно встав в стойку напротив Слейека.
- Не шути со мной, молоточник.
- Вы думаете, я шучу? Посмотрите вокруг. У меня здесь четыре тысячи воинов, которых необходимо одеть и вооружить. Каждый прошедший час приносит мне ещё одну окровавленную партию расколотой брони и сломанных клинков. Мне пришлось умертвить и переработать часть своих трэллов, чтобы удовлетворить потребность в железе, и это не прекратиться, пока Змеи держат нас за горло. У вас есть ваше зрение, ваша сила и вы в состоянии пользоваться болтером. Что делает вас одним из немногих счастливчиков.
- Этого не достаточно. - прорычал Бьорн. - Мне нужна перчатка.
Слейек наклонился, опуская свой почерневший шлем до тех пор, пока он не оказался на расстоянии ладони от Бьорна.
- Ждите... своей... очереди.
Какой-то момент Бьорн не двигался. Он сжал пальцы правой руки, обдумывая обострение проблемы. Возможность была. Слейек был крупным, но Бьорн всё же крупнее.
Но затем, скрепя сердце, он отступил. Драка со своими могла только ускорить их возможную гибель среди ржаво-красных звезд Алаксеса.
- Я вернусь. - ответил Бьорн. - Вы не откажете мне снова.
Слейек лишь пожал плечами и вернулся к работе. Его серво-руки кружились в действии, и огни вновь заполыхали.
Бьорн шагал к последним рядам трудящихся трэллов, едва замечая вспышки дуговых сварок напротив их тяжелых масок. Каждый его нерв пылал от ярости. Ему пришлось бы снова вступить в бой как полукровке, как обузе, как калеке. Его собственная смерть не страшила него, но мысль о неудаче его братьев по стае заставляла его кровь кипеть.
И тогда, в самом дальнем уголке кузницы, он увидел это. Висевшее на адамантиевых цепях, наполовину скрытое во тьме, резко отсвечивая отраженным светом из печей. Оно было завершенным, нетронутым, и обладало грозной красотой.
- Ты. - схватив ближайшего смертного трэлла, обратился к нему Бьорн. - Для кого это было создано?
- Я не знаю, повелитель. - неуклюже поклонившись в своей толстой кузнечной броне, ответил трэлл. - Мне узнать у моих хозяев?
Бьорн снова посмотрел на это. Сплав был безупречен. Это было особой вещью, работой гениального ремесленника. Носитель этого убивал бы и убивал до тех пор, пока звезды бы не выгорели и тьма не взвыла сквозь пустой вакуум.
Бьорн вытянул свою уничтоженную руку.
- Можешь установить это?
- Да, - неуверенно начал трэлл. - но...
- Сделай это. - прервал его Бьорн.
Он потянулся к висящим цепям, схватил их и подтянул ближе. Его пульс ускорился.
- Сделай это. - продолжил Бьорн. - Сейчас.

Сцена 3
Внутри коридоров космического корабля


Ревя смертельные проклятия Древнему льду, Бьорн выскочил на врага. Его четыре адамантиевых когтя рычали, окутанные энергетическим полем, резко выделяясь синим во мраке, окружавшем его.
Терминатор-чемпион жестко атаковал его, цепные клинки тряслись в кровавом вопле. Два воина сшиблись друг с другом, и Бьорн почувствовал скребущую боль, когда адамантиевые зубья впились в его наплечник.
После чего терминатор выстрелил из болтера в упор.
Болт-снаряд угодил Бьорну в грудь, почти опрокинув его на спину. Тот заворчал от боли, но продолжил сражаться. Он менял направления, отклонялся и наносил колющие удары, увиваясь вокруг противника, чтобы сохранить дистанцию.
Он вонзил свой волчий коготь вверх, под шлем, в шею легионера. Когти меньшего размера могли бы треснуть и вывернуться, сломавшись об усиленный горжет-воротник, и оставить Бьорна без защиты от смертельного удара.
Но эти когти кололи точно. Их разрушающий покров вспыхнул сине-белым буйством, разрывая плотный керамит. Когти погружались глубже, скользя сквозь плоть и разрезая сухожилия, мышцы и кости. Горячая кровь фонтанировала вдоль всей длины адамантиевых когтей, шипя и испаряясь с кромок лезвий.
Пронзенный в шею чемпион зашатался. Бьорн крутанул лезвия, и враг упал с разодранным горлом, глухо ударившись о палубу с тяжелым, заключительным грохотом мертвого боевого доспеха.
Раздались победные крики Космических Волков, после чего стрельба усилилась.
Бьорн ознаменовал свою победу воем, широко взмахнув когтями и разбрызгав кровь по коридору. По его примеру, его братья вышли из укрытий, обильно стреляя, блокируя выживших Альфа-легионеров и загоняя их обратно.
Богобой, помощник Бьорна, усмехнулся, хваля за подвиг, когда пробегал мимо.
- Больше не Однорукий. - ухмыляясь, сказал он. - Нам придется найти тебе имя получше! - крикнул он, оглянувшись на полпути.
Бьорн не обратил на это внимания. Он восстановился, готовый рвать, терзать и колоть, более не искалеченный судьбой и прихотями войны. Творец Клинков может проклинать его, как ему заблагорассудится – он не получит эти когти обратно.
- Убить их! - проревел Бьорн. - Убить их всех!
И, со скрежетом боевых доспехов и треском разрушительных энергий, он, вновь невредимый, вошел в тени.

Олвар шёл настороже, борясь со страхом и вспоминая всё, что ему рассказывал Эольф об этом месте и его опасностях. Море кипело и бурлило, пламя танцевало на его поверхности. Земля содрогалась, словно расколовшаяся льдина. Он прищурился, пытаясь разглядеть дорогу через клубящиеся облака снега. По коже тёк пот, и Олвар дрожал, проваливаясь в талый, грязный снег по колено. Впереди вздымалась гора, невероятно, непредставимо огромная, хмурая, словно сердитый великан, и коронованная кольцом молний.
Мышцы сводило от усталости, но Олвар не опускал зажатый в правой руке топор. Оббитый ухват в дрожащих пальцах казался тяжёлым, словно свинцовый брусок, но он знал, что пора идти дальше. Вот уже две зимы как Олвар готовился к испытанию кузней и не собирался сдаваться теперь. Если он опозорится, то не сможет взглянуть в глаза своей матери, уже оплакивающей сына, которого вряд ли увидит раньше загробного мира.
И затем Олвар вновь услышал это. Звук становился всё ближе. Он резко обернулся и вгляделся во мрак, сжимая рукоять. На берег нахлынула волна, посеревшая от остывающего шлака.
Сначала Олвар не видел ничего, кроме низких очертаний порожних камней, покрытых тающим снегом и тянущихся к сотрясаемому раскатами грома небу.
Но он слышал нечто: урчание, рык, шелест шерсти, скрежет натянутой шкуры. Зверь преследовал его уже два дня, подкрадываясь всё ближе, таясь в тенях. Он не мог ни видеть его, ни чуять, лишь слышать. Словно выходящей по ночам из кипящих морей упырь, зверь таился где-то с подветренной стороны, шёл среди обсидиановых и гранитных столбов.
Олвар замер. Время идти дальше. Нужно добраться до вышнеземья, земли, что не дрожит и не трескается, земли, которая не сбросит его в бездну вод.
Но он ждал, дрожа и наблюдая. Во мраке под уступом, вонзающимся в небо словно серп, он впервые видел их.
Во мраке мерцали глаза, отливающие чернотой и похожие на золотые шары.

Рагнвальд широкими шагами шёл к горящему жилому дому. Выпотрошенные внутренности здания тлели в окружении расплавленных металлических костей. В небесах горело зелёное пламя, а его отблески сверкали, отражаясь от частиц льда. Земля содрогалась от тяжёлого и размеренного как удары сердца артиллерийского огня.
Впереди над развалинами вздымалась разбитая эстакада, заваленная мёртвыми изувеченными телами. Впереди бежали его серые братья, мелькали в тенях, пригнув головы, и стреляли из болтеров. Рагнвальд шёл размеренно, чувствуя, как под сапогами поддаётся сухая, словно угли земля. Его ждал наполовину заваленный обломками «Носорог». Разбитые гусеницы застыли, а из труб валили клубы дыма. Отделение Лоэра бросило подбитый транспорт и ринулось на врага, и потому другие решат, будет ли «Носорог» спасён или растерзан.
Его дух был невредим. Рагнвальд чувствовал, как запертый в ячейках самого сердца машины дух стонет от боли. Он остановился и развернул серворуку, лязгнувшую, распахнувшую челюсти. Жрец подключился к ядру «Носорога», открыв служебный люк, и наружу, словно кишки вывалились провода.
А затем он услышал это - урчание, рык, шелест шерсти, скрежет натянутой шкуры.
Рагнвальд выхватил громовой молот и бросился назад, прочь из тени «Носорога», но враг уже был рядом. Из клубящегося дыма вырвалась фигура в красных доспехах, кричащая на бессмысленном, безумном языке. Рагнвальд увидел проблеск медной чеканки, жуткие бронзовые челюсти и цепной топор, жужжащий словно рой насекомых.
Они сшиблись. Тяжёлый, сильный взмах молота прошёл мимо цели, а цепной топор рассёк воздух, впиваясь в выставленную вперёд серворуку Рагнавальда. Клыки погрузились в металл, и воин ощутил боль так, словно они грызли его плоть. Рагнавальд оступился и рухнул на землю, предавшую его своей неровностью.
Линзы расколотого шлема чемпиона вспыхнули, словно сверкающие от радости глаза, и он прыгнул вперёд, обрушивая топор.

Зверь прыгнул, бросился на Олвара. Он видел лишь приближающуюся стену плоти и тёмной как полночный мрак шерсти.
Олвар отшатнулся, и сердце его сжалось от страха. Челюсти зверя широко распахнулись, брызнула жёлтая слюна. Зверь был огромен, высотой достигая плеча человека, поджар и сутул, длинная морда вздымалась, словно утёс на склоне хребта. И он бежал к нему, скользя лапами по замёрзшим неровным камням.
Олвар стоял. Он ждал до последнего мгновения, ждал, пока его не обдало запахом жёваного мяса из пасти зверя.
И тогда он ударил. Топор врезался в череп зверя, тяжело ударил по кости. Олвар оттолкнулся и прыгнул, уходя с пути мчащейся на него груды мускулов.
И ударил вновь, тяжело замахнувшись топором, глубоко погрузил его в плоть. Рычащий зверь обернулся и метнулся вперёд, желая впиться челюстями в ногу Олвара. Уже прыгая, тот ударил ещё раз, рассекая сухожилия зверя.
Но волк продолжал наступать, скрежеща зубами, пытаясь повергнуть воина. Он был быстрее, сильнее, крупнее, бесстрашней. И вот Олвар поскользнулся на грязном снегу, а зверь настиг его, сомкнув клыки на ведомой ноге.
Олвар закричал – сдерживаясь, чтобы не взвыть от боли – и ударил вновь. Кровь зверя и воина слилась в жарких челюстях. Движения Олвара были резкими, суматошными, выдающими ужас. Потяжелевший топор выскальзывал из пальцев.
Скалящаяся, рычащая морда тянулась к Олвару. Золотые глаза вглядывались в него. Слюна из пасти капала на обнажённую грудь. Олвар завыл от ярости и с силой метнул топор.

Но цепные клыки так и не нашли цели. Нечто тяжёлое и быстрое обрушилось на чемпиона. Рагнвальд видел, как оно пронеслось мимо – смятый мех, металлические челюсти, сверкающие протезы. Зверь покатился по земле, сжимая клыками шею добычи, тряся её как куклу и разрывая. Вопли чемпиона оборвались лишь вместе с его голосовыми связками.
Рагнвальд поднялся и направился к изувеченному телу. Он смотрел на зверя - поджарого и сутулого, с длинной мордой, вздымающейся, словно утёс на склоне хребта. Металлом сверкали его бока, а одна нога опиралась на поршни, покрытые проводами.
- Довольно, - приказал хозяин, и зверь отпустил добычу.
Рагнвальд встал над поверженным чемпионом, корчащимся в луже тёмной крови. Он замахнулся громовым молотом и опустил его, расколов багровый шлем, сокрушив бронзовые челюсти. Движение прекратилось.
Зверь стоял рядом, вздрагивая от охотничьей злобы, кровь струилась по его челюстям, а осколки брони застряли в перемазанной пеплом шкуре.
Рагнвальд помнил, как убил его. Помнил, как тащил тяжёлый горячий труп до железной горы. Тогда он был кем-то другим, но это было века назад, и что толку вспоминать, каким был растаявший лёд?
Он потянулся к загривку волка и провёл пальцами вдоль густого меха. Зверь зарычал и потёрся о доспехи. Потребовалось время, чтобы воссоздать его – годы работы в кузне под бдительным надзором скрывавшихся под масками учителей. Теперь зубы зверя стали железом, хребет – адамантием, а глаза – красными сферами сенсорных узлов.
Теперь зверь стал лучше. Он был его первым и самым любимым творением.
- Вперёд, - зарычал Рагнавальд. И тогда зверь и его хозяин скрылись во мраке.

Волчий клан "Sons of Fenris" проводит набор рекрутов
Всем заинтересовавшимся перейти по ссылке и отписать на нашем форуме
http://forum.eternalcrusade.com/threads/Клан-sons-of-fenris.22771/

Меня запишите.

Хм. Наваял свое альтер эго, правда он должен быть лысым Но ничего, длинные волосы в свою бытность я тоже носил